Безопасность и границы
Работать всерьёз можно только там, где безопасно. Поэтому у школы есть правила, и мы называем их до начала, а не после.
Никто не вытаскивает силой: темп и меру открытости каждый выбирает сам. Сцена начинается, когда ты готов.
Бывает, человек выходит и понимает, что сейчас не может. Тогда он говорит об этом вслух, садится обратно и остаётся в зале. Из группы за это не выводят и к сцене не возвращают силой: работа начинается тогда, когда человек сам готов её начать.
Истории участников не выносятся из группы, это базовое правило. Публикуем только то, на что автор дал согласие, и спрашиваем каждый раз.
Собеседование для того и нужно, чтобы решить с двух сторон, твоё ли это место. Если видим, что нет, говорим об этом сразу.
Тем, кто ищет волшебную таблетку за вечер. Тем, кто пока не готов работать в группе. И тем, кому сейчас нужна медицинская помощь: школа её не заменяет. Об этом мы говорим прямо на первом разговоре и подсказываем, куда идти, потому что погружение требует сил, а в остром состоянии оно скорее нагрузит, чем поможет.
Остальное про формат разобрано на странице вопросов и ответов.
Правила зала
Их озвучивают в первый вечер. Действуют все дни модуля и распространяются на всех, кто в зале, включая ведущих.
Всё, что прозвучало в зале, остаётся в зале. Своим опытом делиться можно, чужими историями нет.
Опоздания и уходы по делам сбивают не только опоздавшего: процесс идёт на всех сразу. Глубина держится на непрерывности.
Один звонок вынимает из процесса весь зал, а человека на сцене возвращает в бытовую голову. Поэтому телефоны выключены, а не лежат экраном вниз.
Статусы и должности за дверью. На «вы» держится дистанция, а работа идёт только вблизи.
Работа идёт с тонкими состояниями: любая химия сверху сбивает и точность ведущего, и собственное чувство участника.
Сказать «стоп» можно в любой момент, и процесс остановится. Это уважают все, без уговоров и просьб объясниться.
Единственное, что реально двигает работу. Приукрашенная версия своей истории уводит разбор мимо цели, и зал теряет время вместе с тобой.
Насколько глубоко идти и что делать с увиденным, решаешь ты. Ведущие держат процесс, но жизнь за тебя не проживают.
Группу всегда ведут двое: Ирина и Алексей. Она идёт за живым и чувствует состояние участника раньше слов, он держит структуру и видит карту целиком. За шестнадцать лет через их зал прошли десятки групп.
Поэтому в тяжёлом процессе рядом всегда есть тот, кто видит происходящее со стороны и знает, как вывести человека обратно. В одиночку так не работают.
Если накрыло
Так бывает, и к этому здесь готовы. Слёзы в зале обычное дело, злость на ведущих тоже.
Главное правило: процесс не бросают на середине. Если человека накрыло, работу доводят до точки, где он снова стоит на ногах. Из роли выводят вслух и по имени, возвращают в сегодняшний день, дают спокойно посидеть. Второй ведущий в это время держит весь зал. Без внимания не остаётся никто.
Вечером человек тоже не один: команда, общий ужин, чат. Помогает и то, что рядом сидят люди с похожими историями.
Отдельный страх, который называют на собеседовании: «вдруг там окажется кто-то знакомый». Иногда так и бывает. Договорённость снимает вопрос: всё, что прозвучало, остаётся здесь. В одной группе двое коллег узнали друг друга в первый вечер, и работать это никому не помешало.

Границы
Собеседование существует и для этого тоже. Есть ситуации, в которых погружение забирает больше, чем даёт. Мы называем их прямо, до всякой оплаты.
Первое: острое состояние, назначенные врачом препараты, свежая потеря близкого, зависимость в активной фазе. Пять дней подряд психика работает на пределе. В таком месте это лишняя нагрузка, и правильнее сначала получить помощь, которая лечит.
Второе: решение принял кто-то другой. Жена записала мужа, друг уговорил, начальник оплатил. Человек приезжает выполнить обязательство и все дни держит оборону. Группа в это время работает по-настоящему. Такому мы предлагаем сначала прийти на разговор одному.
Третье: запрос «скажите, что мне делать». Человек заранее ждёт, что за него решат: разводиться или терпеть, увольняться или остаться, прощать или закрыть тему навсегда. Таких ответов здесь не выдают ни ведущие, ни группа. Мы помогаем увидеть свою часть сюжета. Дальше выбирает сам человек, и делает это уже без тумана.
Отказ не значит «до свидания». Мы говорим, куда имеет смысл пойти сейчас, и оставляем дверь открытой: часть людей возвращается через полгода, кто-то спустя год.
Когда становится тяжело
Работа прекращается в ту минуту, когда человек говорит «стоп». Это правило зала, записанное в договорённостях.
После тяжёлой сцены человека не оставляют одного. Рядом сидит кто-то из группы или ведущий, пока не отпустит.
Если видно, что нужна другая помощь, говорим прямо и подсказываем, к кому идти. Брать человека ради заполненной группы не будем.
Если сомнение осталось, задай его вслух. Отвечаем честно, включая случаи, когда наш ответ «сейчас не время».

Про темп
Никто не тянет в глубину силой и не вскрывает через сопротивление. Человек сам знает свой край, а вытащенное насильно всё равно не удержится.